ОРТОДОКСИЯ.РУ - Владимир Мосс. В поисках никогда не утраченной России

Владимир Мосс. В поисках никогда не утраченной России

Владимир Мосс. В поисках никогда не утраченной России

Церковь и Государство в Синодальной России

К сожалению, сын Царя Алексея Михайловича, Петр, оказался тем самым «не столь благочестивым» царем, который разрушил стройность церковного учреждения, упразднив патриаршество и своим Духовным Регламентом сделав церковное управление ведомством государства. 

 Как мы уже заметили, о. Григорий особенно подчеркивает тот факт, что все постановления Синода, в том числе, о рукоположении епископов, начинались обязательной формулой: «По указу Его Императорского Величества Святейший Правительствующий Синод повелел...» Однако, нельзя забывать, что в последнем периоде византийской истории, образце православия для о. Григория, патриархи поставлялись с очень сходной фомулировкой: “Божественная благодать и моя императорская воля  поставляет сего достойнейшего в патриархи».30 Почему о. Григорий не видит ереси здесь, а только в Российской Церкви?... 

Мало кто может отрицать тот факт, что Регламент был серьезнейшим нарушением того «динамического равновесия», которое было нормой церковно-государственных отношений не только в Византии но и в России до восемнадцатого века. Однако, чтобы доказать, что Российская Церковь с тех пор стала исповедовать ересь, необходимо доказать, что Церковь официально принимала и проповедывала, что «Церковь должна быть управляемою мирянами», и что царь является ее главой даже в вопросах веры. Но этого нельзя доказать, за исключением, быть может, Феофана Прокоповича. Наоборот: большинство епископов всегда оставалось православными, и они подчинялись Регламенту только чтобы избежать чего-то худшего. Как пишет иеромонах Дионисий (Алферов): «Ни народ, ни Церковь от самого идеала православного Царства не отказывались и, как отмечал даже В. Ключевский, продолжали считать законом то, что соответствовало этому идеалу, а не петровские указы. Поэтому и в период вдовства царского Престола из-за отсутствия законного Царя-Помазанника во времена «бабьего царства» (XVIII в.), значение царской власти как «Удерживающего» не было целиком утрачено. Даже немец русской службы Миних с удивлением отмечал, что «Россия – единственное государство, которое непосредственно управляется Богом». В силу этого оказалось возможным, хотя и с немалым трудом, восстановить к концу XVIII в. Законного Царя-Помазанника с православным самосознанием в лице Императора Павла Петровича и его потомства».31 

Русские иерархи неоднократно старались восстановить патриаршество и прежный канонический строй церковного управления. И не без некоторого успеха. Так, при восшествии на престол Елизаветы Петровны (1741-1760), как пишет Николин, “Синоду возвращается и управление церковным имуществом, для чего в его составе учреждается Канцелярия синодального экономического правления».32 Правда, Императрица «не решилась и на предложение двух членов Св. Синода архиепископа Амвросия (Юшкевича) и митрополита Арсения (Мацеевича) восстановить патриаршество либо по крайней мере дать Синоду президента и установить, чтобы Синод состоял из одних архиереев».33 Но главное то, что иерархи постарались это сделать, что доказывает их православие.

В царствование Екатерины II, оппозицию секуляризации монастырских земель возглавили митрополиты Арсений и Павел, и митрополит Арсений был фактически казнен за его стояние за правду. Его со-братья в иерархии оказались менее ревнивыми, за что Арсений предсказал им не славные кончины. Но здесь нет ереси, только трусость. Не иерархи, а Императрица, «в письме Вольтеру, говоря о симфонии, употребляет термин «нелепое начало двоевласти»».34 И даже она, как кажестя, понимала неправду своих анти-церковных действий: «Вычеркните также «как благодетельное божество», - писала она, – апофеоз не согласуется с Христианской религией, и, боюсь, у меня нет прав на святость, поскольку я наложила некоторые ограничения на церковные имущества».35 

С царствованием Павла I намечается медленное возвращение к нормам церковно-государственных отношений. De jure ситуация осталась прежней. Но de facto Церкви принадлежала все более нарастающая мера внутренней свободы. 

Однако, согласно о. Григорию, “В ситуации XIX века был неизбежен  разрыв между реальной жизнью Церкви (лишенной правильной системы управления) и химерической административной структуре, управляющейся «Святейшим Синодом». Принадлежность к химерической структуре не могла уже гарантировать принадлежности к Церкви». Иначе говоря, согласно о. Григорию, возможно было быть членом управления Российской Церкви в период 1721-1917 годов, не будучи членом Российской Церкви! 

Странное заключение, что заставляет нас подозревать, что обвинения в «экклесиологической ереси» больше подходят ему, чем иерархам Синодальной Церкви! Ибо по православному учению о Церкви, «реальная жизнь Церкви» не может существовать под омофором лживых, нереальных, «химерических» епископов. Такое разъединение возможно только в протестантизме или в староверческой безпоповщине.

Что говорит о. Григорий о том, что последний царь синодального периода, Николай II, был благочестивейшим правителем, всячески помогал Церкви, облегчил давление государства над Церковью, был за восстановление патриаршества, отменил архиерейскую присягу Царю как «крайнему судие»? Ничего, все это не при чем. Ибо 30-ое апостольское правило, по словам о.Григория, ничего не говорит о качестве мирских начальников, а только о самом факте их вмешательства в поставление иерархов...

Такая точка зрения есть как раз крайне ветхозаветная, иудействующая. Нельзя взирать на правила Новозаветной Церкви только по букве, не внимая духу, внутренней их цели. Новый Священномученик Иосиф, митрополоит Петроградский, отвечая на подобную попытку истолковать правила по букве, а не по духу, писал: «Каноны ведь многое не могли предусматривать».36 И Новый Священномученик Кирилл, митрополит Казанский, ответил самому основателю сергианской ереси: «Это [моя] попытка ... растопить лед диалектически-книжнического пользования канонами и сохранить святыню их духа».37 Во всяком случае, как мы уже показали, книжнический (если не фарисейский) подход о. Григория к святым канонам, если только он применяется последовательно, приводит неизбежно к заключению, что почти все ведущие иерархи не только Российской Церкви, но и Византийской, подлежали извержению из сана за нарушение 30-го апостольского правила... 

Парадоксально, что когда впервые в истории синодальной Церкви появилась настоящая ересь, ересь имябожия, и Святейший Синод, действуя вполне независимо от, и даже до некоторой степени против мирских начальников (ибо обер-прокуратор Саблер, подстрекаемый, как кажется, Распутиным, был на стороне имябожников), открыто осудил ересь и главных еретиков в 1913, 1914, 1916 и 1918 годах, гневу о. Григория нет предела!38 Он обвиняет Священный Синод в ересях «имяборчества», «варлаамизмя», «магизма» и т.д., и говорит, что он является «властью не от Бога»! По сути мы слышим здесь голос настоящего церковного революционера, который под предлогом защиты свободы и независимости церковного управления, всячески подтачивает авторитет самого церковного управления, и самой Церкви, среди православных христиан.

Комментарии   

0 #1 Анатолий Пеньшин 01.09.2017 07:01
Причем тут Россия?
Господину Лурье стоит обратиться к итогам знакомства христиан с "равноапостольным язычником Константином". Тогда всё и станет на свои места.
А так. Только мелкие злобствования и никакого богословия.
Цитировать

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Подписка на новости