ОРТОДОКСИЯ.РУ - Владимир Мосс. В поисках никогда не утраченной России

Владимир Мосс. В поисках никогда не утраченной России

Владимир Мосс. В поисках никогда не утраченной России

 О.Григорий и Симфония властей

В поисках доказательств, что христианский царь по должностью не внутри Церкви, а вне Ее, о. Григорий отвергает концепцую царя как земного образа Небесного Царя. И подтачивает классическую концепцию симфонии властей. Давайте посмотрим внимательнее.

Вскоре после Пятидесятницы и возникновения Церкви, апостолы сказали: «не хорошо нам, оставивши слово Божие, пещись о столах» (Деяния 6.2), и рукоположили семь диаконов, чтобы они заботились о материальных нуждах Церкви. Подобным образом в четвертом веке Церковь поручила христианскому императору «пещись о столах» в вселенском масштабе – т.е. наказывать преступников, вести войны против язычников, собирать налоги, гарантировать минимальный уровень материального существования. В признании этого, Византийская Церковь дала императору сан внутри Церкви равночестный диакону.11  

Однако, настоящие власть и обязяанности Православного Императора в Церкви далеко превышали власть и обязанности любого диакона. Более того, они относились не к материальным нуждам его подданных, а к их глубочайшим духовным нуждам. Св. Отцы Первого Вселенского Собора определили их таким образом: «Благословен Бог, избравший тебя царем земли, рукою твоею истребивший идолопоклонство и водворивший через тебя в сердцах верных мир... На сем учении в Троицу утверждается, государь, величие твоего благочестия. Сохрани его для нас целим и ненарушимым, дабы никто из еретиков, проникнув в Церковь, не подверг нашей веры поруганию... Повели, государь, чтобы Арий, оставив свое заблуждение, не восставал против апостольского учения: или если он останется упорным в своем нечестии, изгони его из Православной Церкви – да не колеблет он своим нечестием душ слабых». Как замечает Тускарев, «здесь ясно признается божественное избрание Константина как внешнего защитника Церкви, обязанного содействовать ей в сохранении правой веры, и в соответствии с соборным приговором, правомощного изгонять из Церкви еретиков».12 В признании этого, Византийская Церковь дала Императору облечься в облачения, подобные облачениям епископа.

 А был ли Император на самом деле «епископом» в некотором смысле? В  Житии Константина, Евсевий Памфил, арианствующий епископ Кесарийский, писал, что Константин, «подобно общему епископу, установленному Богом, воссоединял служителей Божиих в Синодах», и что он назвал себя «епископом тех, кто вне Церкви», в то время как «Вы - епископы тех, кто внутри Церкви». То-есть, он не был епископом в собственном, литургическом и сакраментальным смысле, но в том смысле, что он «надзирал [epeskopei] над всеми подданными Империи» и вел их к благочестию.13 

Соответственно этой концепции, Евсевий назвал христианского царя «образом Небесного Царя», и его земное царство – «образом Небесного Царства». Христианский царь правит миром в подражании Небесного Царя, своего Первообраза: «Правитель целого мира есть второе Лицо Пресвятой Троицы – Слово Божие, проходящее на всем, и во всем видимом и невидимом. От этого всеобъемлющего Разума разумен и Царь, от этой Мудрости мудр, от Причастия Этому Божеству благ, от общения с этой Правдой праведен, по идее этой Умеренности умерен, от приятия этой Высочайшей Силы мужествен, Истинным Царем по всей спрведливости надо называть того, кто образовал свою душу царскими добродетелями, по образу Царства Высочайшего».14 

О. Григорий отвергает учение Евсевия следующим образом: “По Евсевию как Империя (христианская), так и Церковь суть «образы» Царствия Небесного. Глава Империи – Император, который сам является «образом» Христа. Отсюда очевидно, что и главой Церкви во вселенском (а не в поместном)) масштабе также является Император. Разумеется, речь идет о Церкви на земле. Это и есть та концепция, которая легла в основу византийского «цезарепапизма»”.

 «Отсюда очевидно...» Но отнюдь не очевидно. Из того факта, что Император является главой Империи не следует, что он является и главой Церкви во вселенском масштабе. Император – глава всех христиан в политическом отношении, точно как епископат в целом – глава всех христиан в духовном отношении. Если Император более властен в государстве, чем любой отдельный епископ в Церкви, это отражает разные естества государства и Церкви, их асимметричность, но отсюда отнюдь не следует, что Император должен импонировать и структуру государства, и самого себя во главе государства, на Церковь.

О. Григорий продолжает: «Важно понять, что именно в богословских предпосылках было арианского, то есть, что именно из нее отторгалось Преданием Церкви. Конечно же, главным была вся созданная арианством субординационистская перспектива: Бог (Отец) – далее (то есть ниже) Сын (считающийся тварью) – еще ниже Церковь. Но, во-вторых, - онтологические пропасти между всеми тремя ступенями этой иерархии: между Богом и Сыном, между Сыном как перворожденным всей твари (кол. 1, 15) и Церковью как творением. Да. Эти ступеньки связываются между собой отношениями проекции (низшее тут всегда образ высшего), но учение Евсевия об «образе» не предполагает никакого онтологического причастия друг друг между тем, что различно по природе...

 “В этой ситуации не может быть никакого учения о Церкви как Теле Христовом в самом буквальном, физическом смысле – о Теле, у которого даже земная жизнь происходит в вечности. Соответственно, теряется и понятие неотмирности Церкви, ее «странствия» и Исхода в пустыне века сего. Онтологически Церковь уравнивается (за некоторыми оговорками) с другой и вполне земной организацией христиан – с Империей».

  Как часто бывает с о. Григорием, здесь много утверждается с минимальными доказательствами. Но главное для нас не то,  правильно ли он описал учение Евсевия, а необходимо ли связывать концепции Императора как образа Царя Небесного с арианским богословием? Ответ на это ясен: нет. Так, вполне православный Святитель Кирилл Александрийский писал Императору Феодосию Второму: «По истине, вы некоторый образ и подобие Небесного Царства».15  

Что касается концепции симфонии властей, т.е. Царством и Священством. О. Григорий принимает ее, и признает, что она включает в себе идею образности Империи. Но он настаивает на том, что Империя и Церковь «образы» Царства Небесного в разных смыслях: «В основе симфонии (что буквально значит «согласие») лежит представление об онтологическом различии между Империей и Церковью (хотя бы и взятой лишь в пределах земной организации). «Образами» Царства Небесного являются и Церковь, и Империя (поэтому Евсевий никогда не перестал быть актуальным, а лишь только переосмысливася), но это «образы» не в одном и том же смысле. В Церкви как земной организации реально присутствует Церковь как Тело Христово, - а это уже не просто «образ», но сама реальность Царства Небесного. В Империи же ничего такого нет: она, в отличие от Церкви, не содержит в себе реальности Царства Небесного. Если можно сравнивать Империю с написанной красками иконой Царства Небесного, то Церковь на земле следует соотнести с Евхаристией. Только на основе такого размежевания возникает возможность симфонии Церкви и Империи. Отсюда принципы автономии их внутренных структур, законодательства и т.д.»

 Нельзя не согласиться с тем, что Церковь и Империя онтологически различны, хотя бы из того, что не все подданные Империи - члены Церкви, и не все члены Церкви – подданные Империи. А что если бы границы Церкви (хотя бы и взятой лишь в пределах земной организации) и границы Империи точно совпадали? Не исполнилось бы пророчество: «Царство мира соделалось Царство Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков» (Откр. 11.15)? Конечно, разница между Царством и Священством осталась бы. Но нельзя было бы говорить, - тогда, когда Бог «все во всем», - что Империя «в отличие от Церкви, не содержит в себе реальности Царства Небесного».

 Разумеется, такое видение является идеаломНо в богословском идеале созерцаются возможности реальности, ее онтологическая суть и глубина. И на основе такой возможности единения Церкви и Империи, а не – или не только – «на основе их размежевания», «возникает возможность симфонии Церкви и Империи».

Соответственно, Священные Писания и Святоотеческое Предание подчеркивают сходство партнеров в симфонии властей. Так, царь и архиерей «это два помазанные елеем, предстоящие Господу всей земли» (Захария 4, 14). Они подобны «двум маслинам», передающим елей благодати Народу Божиему (Захария 4, 3). O первом написано: «Он создаст храм Гоподень и примет славу, и воссядет на престоле своем» (Захария 6, 13). И о другом написано: «Будет и священником на престоле своем, и совет мира будет между тем и другим» (Захария 6, 13).

Опять: известная Шестая Новелла Юстиниана говорит, что Царство и Священство «происходят от одного источника». И Седьмая Новелла заявляет: «Разница между Священством (ierwsunh) и Империей (basileia) – маленькая». Поэтому, как пишет о. Алексей Николин, «в едином служении делу Божию и Церковь, и государство как бы составляют одно целое, один организм, хотя и «неслиянно», но и «нераздельно»».16  

О том, что христианская Империя и Церковь составляют один организм, говорит другой классический текст, Епанагога св. Фотия Великого: «Государство составляется из частй и членов, подобно отдельному человеку. Вeличайшие и необходимейшие части – Царь и Патриарх. Поэтому единомыслие во всем и согласие (sumfwnia) Царства и Священства (составляет) душевный и телесный мир и благоденствие подданных» (Titulus III, 8). Итак, подобно душе и телу человека, Царство и Священство созданы из разных естеств и занимают разные должности, но составляют части одного организма. И если Епанагога называет этот организм «государством», а не «Церковь», это лишь показывает, какими родственными были эти термины в сознании византийцев. Ибо, как писал Патриарх Антоний IV: «Царство и Церковь находятся в тесном союзе и общении между собой и невозможно отделить их друг от друга»...17 

Комментарии   

0 #1 Анатолий Пеньшин 01.09.2017 07:01
Причем тут Россия?
Господину Лурье стоит обратиться к итогам знакомства христиан с "равноапостольным язычником Константином". Тогда всё и станет на свои места.
А так. Только мелкие злобствования и никакого богословия.
Цитировать

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Подписка на новости