Юрий Голубчиков. Смена научных парадигм в свете неокатастрофизма

Юрий Голубчиков. Смена научных парадигм в свете неокатастрофизма

Юрий Голубчиков. Смена научных парадигм в свете неокатастрофизма

Актуальность сохранения архаик. Существует много суждений и доказательств о росте числа и интенсивности природных катастроф за последние полвека. Но судя по всему, дело тут в том, что первые 2/3 ХХ века отличались идеальной геолого-климатической стабильностью. Большинство крупных технологий нашего времени и было выстроено под эту устойчивость. Если же проэкстраполировать на нашу современность многие события из более отдалённого прошлого, даже из XVIII–XIX веков, то вырисовывается глобальная катастрофа.

Извержение вулкана Эйяфьятлайокудль в 2010 году вынесло пепел на высоту 13 км и провисел он там 2 недели. Это событие существенно повлияло на работу реактивной авиации. Извержение же вулкана Кракатау в 1883 году выбросило пепел на высоту 80 км, который пребывал в атмосфере в течение 3 лет. Произойди такое событие в наши дни, и с реактивной авиацией пришлось бы расстаться.

Ледяной дождь в конце 2010 г. тоже не оставил бы лет 100 назад жителей подмосковных сел на 2 недели без света и тепла, поскольку люди отапливались тогда углем и дровами. Электрички бы не остановились, поезда возили паровозы.

Другой пример. В 1989 из-за солнечной вспышки около 7 млн. жителей Квебека 6 дней оставались без электричества. Но самая сильная из всех когда-либо инструментально зафиксированных солнечных бурь, вызвавшая мощный выброс плазмы, произошла в начале сентября 1859 году. Полярные сияния в те дни сверкали над Карибским морем и Гавайями [CliverSvalgard, 2004]. Эта солнечная буря была хорошо изучена и получила название «каррингтонское событие», по имени описавшего ее астронома Ричарда Каррингтона. Это малозамеченное тогда событие, проэкстраполированное на наши дни, по всем параметрам вызвало бы настоящую глобальную катастрофу. Ее эффект был бы к тому же еще усилен ослаблением за это время защитного поля магнитосферы Земли на 15% [Managing Critical Disasters…, 2010; Fugate , 2010; PeltonSinghSitnikova, 2015].

Мощный электромагнитный импульс 1859 г. сжег бы сегодня компьютеры, телевизоры, бытовую технику, электрические подстанции. Причем, чем мощнее подстанция, тем больше ее заземление и тем сильнее разрушения. Выведенные из строя космические спутники, энергосети, электронные системы коммуникаций парализовали бы работу целых континентов. Все насыщенные электроникой новейшие автомобили остановились бы. Пришлось бы искать старенькие "Запорожцы" и «Москвичи», которые тут же неимоверно возрастут в цене. Никакая армия, никакая полиция не способна остановить массовых грабежей и беспорядков без электричества.

Геомагнитная буря 1859 г. в наши дни разрушила бы все электронные системы платежей. Получается электронные деньги куда менее устойчивее бумажных банкнот, а те в свою очередь тоже подвержены рискам по сравнению с ходившими до их употребления золотом и драгоценными камнями.

Вот почему так важно сохранять и развивать отжившие технологии и ненужности типа паровозов, пароходов, карбюраторных автомобилей, бипланов, парусников, дирижаблей, аэростатов или ездовых лошадей, отопления на дровах или водоснабжения на колодцах. Их развитие и создание образцов нового поколения, может быть, даже поважнее всевозможных цифровых инноваций и самого что ни на есть хайтека. Между тем, каждое принципиально новое достижение технического прогресса перечеркивает развитие других его направлений, переводимых более успешными коллегами в символы технической отсталости.

Еще неизвестно каких бы успехов достигло паровозостроение, если не было бы напрочь исключено из развития. Его история насчитывала почти 200 лет, когда в 1956 г. был построен в нашей стране последний паровоз. Еще раньше разделались с тысячелетней эпохой парусного флота. Последний крупный парусник соорудили в 1926 г. (барк «Крузенштерн», перешедший к СССР по репарации бывший немецкий «Падуа»).

Реальность сегодня такова, что исторические памятники, не оформленные в турпродукт, предаются забвению. Венеция не сохранилась бы без «музеизации» и туризма.

Существует много работ, описывающих те угрозы, что несёт туризм объектам природного и культурного наследия. Гораздо меньше говорится, что сами эти объекты существуют, прежде всего, благодаря краеведению и туризму. Именно с такого интереса началось в конце 1950-х возрождение разрушенных храмов и монастырей России. Поначалу оно касалось только образцов архитектуры XVI-XVII веков. Но без краеведческого движения тех времен тоже невозможно представить такое восстановление.

Как когда-то храмы, исчезают сегодня села, деревни, хутора, поселения, стойбища, заимки. Есть успешные примеры восстановления русских усадеб, но совершенно нет опыта реставрации культурного ландшафта ушедшей деревни с ее хлевами, банями, овинами, деревянной резьбой, техникой быта, традициями. А ведь именно они не раз спасали нас в тех подчас нечеловеческих условиях прошлого, что очень даже могут оказаться востребованными в будущем.

В мире все более осознается, что село и деревня – самые надежные стражи страны и природы, хранительницы национальной целостности. Сохранение села и загородного пейзажа все в большей степени рассматривается как дело сохранения нации, значит, тоже национальной безопасности.

Устойчивость системы коренится в её разнообразии. В этом плане современная цивилизация очень неустойчива. С ростом сложности техносферы происходит упрощение её разнообразия и риск катастрофического исхода. Вся, например, она повисла на электричестве. Крупнейший специалист по катастрофам С.М. Мягков [2001] указывал, неизбежная при нынешних темпах потребления катастрофа для “всемирно-прогрессивного человечества” и “индустриально-рыночной демократии” может не стать глобальной, если в ближайшие десятилетия сохранятся изолированные этносы, не затянутые в глобальную систему западного миропорядка. У них останутся шансы развиваться дальше, как это, возможно, уже не раз происходило в истории человечества. Задача сохранения культур, генно-психических особенностей и трудовых навыков традиционных обществ в этом свете важна не только для гуманистического развития мира, но и с позиции того неведомого, что может ждать человечество на его тернистом пути в свое грядущее.

Возрождение катастрофизма. Землетрясение 2011 г. в Японии вызвало образование уступа длиной примерно в 500 км с амплитудой смещения в 10 м [U.S. Geological Survey, 2011]. В результате 10-метровые цунами стеной прошли 5 км вглубь страны, сметая на своем пути все живое. Непосредственной причиной цунами 26 декабря 2004 г. на Андаманском побережье оказался возникший разлом протяженностью 16 км. Одна из сторон океанического дна поднялась вдоль разлома на 20 м. Именно это движение вызвало цунами, унесшее 250 тысяч жизней [Tappin 2006].

Но если перемещения океанического дна на каких-то 10–20 м влекут за собой столь сокрушительные цунами, то какими заплесками волн могли сопровождаться имевшие место в прошлом сбросы и провалы крупных площадей океанического дна на глубину несколько сотен метров и даже километров?

На прибрежных равнинах при подобных событиях должны были возникать, по выражению Н.Ф.Жирова [1957], «суперцунами» с высотой «мегаволн» в сотни метров. Разрушительную способность таких мощных потоков со скоростями в сотни метров в секунду на огромных площадях нам просто трудно вообразить. При таких скоростях в потоке возникает явление кавитации, связанное с интенсивным «холодным кипением» и образованием своеобразной взрывчатой смеси воды и водяного пара [Ананьев, 1998].

Но если в природе многократно происходили такие события, то почему мы не видим их следы? Владивостокский исследователь С.А.Зимов [1989] доказывает, что прекрасно видим. Гигантские мегаволны с колоссальными приливами и отли­вами накапливают самые обычные ритмические слои чередующихся осадочных пород. Геологи часто встречают такие слои и трактуют их как отра­жение многократных медленных и постепенных наступлений и отступлений моря на протяжении сотен тысяч и миллионов лет. С.А.Зимов полагает такие процессы очень быстрыми и связывает их с повторяющимися мегаволнами, возникающими, допустим, при падении в океан астероида или кометного ядра. Это нечто наподобие тех волн, что возникают по берегам лужи, когда мы бросаем в нее камень. Такие события следует рассматривать в качестве главных виновников глобальных катастроф. Вызвать гигантские мегацунами может также любой крупный провал океанического дна.

Из соотношений поверхности суши и океана вытекает, что две трети космических тел падает в океан. Моделирование падения в Атлантический океан кометы диаметром 1.4 км (далеко не самого большого небесного тела) при скорости движения 60 км в сек продемонстрировало, что такое событие вызовет взрыв, в 10 раз превосходящий по мощности все запасы ядерного оружия на Земле. Достигшая при падении крупного астероида или кометы дна чудовищная ударная волна выбросит в атмосферу донные осадки. Закрывшее Землю гигантское облако пыли и обломков понизит температуру на всей планете. Несколько недель будут продолжаться сильные морозы и снежные бури [Аткинсон, 2001, с. 68–69].

С действием повторяющихся мегаволн хорошо увязывается образование моренных гряд, озов, камов, друмлинов, скоплений крупных валунов, приводимых обычно как свидетельство ледниковых эпох. Все они концентрическими кругами окружают западную часть Северного Ледовитого океана и северную часть Атлантики.

Стоит только сменить парадигму и не связывать формирование форм рельефа, относимых к древнеледниковым, с деятельностью ледников или приледниковых вод, как многие проблемы их генезиса высветятся в совершенно новом, неожиданном свете. Образовать же формы, относимые к древнеледниковым, могли, например, те же цунами, возникавшие под воздействием тектонических подвижек в Северном Ледовитом океане, или ударов небесных тел в океан. Их модели можно было наблюдать 11 марта 2011 г., когда селеобразные потоки захлестывали северо-восточное побережье Хонсю.

Мировозренческое значение геологических экскурсий.Распад науки на ряд слабо взаимодействующих дисциплин сказался и на образовании. Педагогика разбила знания на предметы, темы и уроки. Ученик видит в школе – одно, в жизни – другое. Учиться ему нужно, главным образом для того, чтобы пройти контрольные тесты и сдать экзамены, которыми, в свою очередь, отчитывается учитель. Экзамен позволяет оценивать, ранжировать, наказывать и поощрять. Мишель Фуко [1999] относил экзамен к той же форме дисциплинарных технологий, что используются в тюрьме. Школа, фабрика, больница, армия «слеплены» с нее. Но развитие нанотехнологий кладет конец устоявшимся формам дисциплинарных технологий. Уже сегодня никакой экзамен или изощренный тест не в состоянии преодолеть возможности, предоставляемые доступом экзаменуемого к мобильным коммуникаторам. А что будет завтра, с развитием нейролингвистической техники? Пора задуматься над методами оценки личности вне экзамена, как это многие из нас делают в первые секунды знакомства с человеком и почти безошибочно определяют, кто перед нами.

Знания теперь передаются не столько через отца к сыну или от учителя к обучаемому, сколько через Интернет и компьютерные игры. Дети в 4 – 5 лет становятся их уверенными пользователями. С этим опытом им непреодолимо скучно приниматься за чтение за партой. Обучаемые в некоторых отношениях знают не меньше обучающих. Фигура преподавателя перестает быть главенствующей и сакральной.Даже многтие студенты преуспевают в компьютерных технологиях нередко лучше своих профессоров-пенисонеров.

Понятной становится необходимость формирования в обучении как стандартных, так и альтернативных им форм мышления. Нужно искать новые формы образования. Воспитывать их должна сама поисковая деятельность учащегося.

Применительно к российской реальности такие формы можно найти в виде всем известных экскурсий, походов и путешествий. Они могут быть научными, приключенческими, познавательными, собирательно-прогулочными.Обучение в них сливается с развлечением, приключением, физическим развитием. Идет оно в режиме полилога – разговора многих участников, включая преподавателя, а иногда и местных жителей. Немаловажно, что участники похода непосредственно заботятся друг о друге, чему мешает в школе всеобщая вовлеченность в образовательный проект модерна.

По своей сути учебный туризм призван преодолевать барьеры между самыми разнообразными дисциплинами, как естественными, так и гуманитарными, как религией, так и наукой. Он вводит человека в состояние поиска, объединяет эстетическое восприятие с размышлениями о тайне, обучает через сопричастность с ней. На этом поприще и идёт синтез школы и храма, музея и обсерватории.

Еще Страбон определял географию как постижение «искусства жить». «В этом смысле, позволим заметить, географическое знание социально более значимо, более прагматично, а в отдельных случаях – даже судьбоносно в сравнении с любым другим, за исключением разве что умения читать, писать и считать» [Багров, 2004, С. 13]. Можно полагать, что поиск знания и даже не знания, а понимания посредством туризма станет доминирующей темой образования будущего.

Особая роль, по-видимому, должна отводится геологическим экскурсиям. Они доступны повсеместно и в любое время, поскольку везде и всегда наиболее наглядно представлены именно формы рельефа.

Геологический туризм, как ни один вид обучения, вводит в состояние тайны и обучает через сопричастность с ней. В конечном счете все, что касается фундаментального генезиса, лежит в области научной фантастики. В геологии этот элемент особенно силен, хотя и затушеван. В геологических учебниках на все появился не просто утвердительный, а повелительный ответ.Тем самым прячется наиболее сильный элемент геологической науки.

Эйнштейн писал: «Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека– это ощущение таинственности. Оно лежит в основе религии и всех наиболее глубоких тенденций в искусстве и науке. Тот, кто не испытал этого ощущения, кажется мне если не мертвецом, то во всяком случае слепым» [1967, С. 55]. Сегодня это знакомое всем с детских лет ощущение тайны угасает с первых лет обучения.Обучаемый быстро теряет свой мир фантазий. Тем самым пресекаются гипотезы, которые могли бы стать теориями завтрашнего дня

Но “если наука ограничивает себя в мировоззренческих притязаниях, она стремительно теряет престиж и cтатуc”, – утверждает культуролог и писатель А. Генис [2003]. Тем более опасно любое пресечение альтернативных воззрений в самом познании мироздания, где до сих пор поддерживается немало элементов табуированности. “Любое сужение окружающего нас мира может привести к взрывоопасным последствиям, потому что оно исключает из картины некоторые источники неопределённости и принуждает нас неверно интерпретировать ткань, из которой соткан мир” [Талеб, 2010].

Во всех формациях горных пород обнаруживаются следы гигантских и скоротечных водных катастроф глобального масштаба. Непредвзятому взору они открываются всюду – в гигантских складках и напластованиях горных пород, в обрывах и карьерах, в валунных суглинках морен, в залежах окаменелостей. Они грозно напоминают о возможности повторения подобных событий.

Почти повсеместно встречаются куски окаменелых деревьев и окаменелых листьев. Большая часть окаменелостей представлена морскими беспозвоночными без твердого скелета (морскими звездами, медузами, плеченогими, моллюскими, насекомыми), которые обычно не отличаются от современных форм. В наши дни такие остатки истлевают особенно быстро. Чтобы они сохранились окаменелыми, надо допустить их внезапное захоронение еще в живом состоянии толщей осадка. Тут же эта толща должна была навсегда надежно перекрыть погребенные организмы от контакта с кислородом и аэробными микробами [Ager, 1995; Лаломов, 2005]. Столь же катастрофически быстрым можно представить и образование большинства месторождений полезных ископаемых.

Накоплены примеры получения нефти в лабораторных условиях за 20 мин. или антрацита за 20 ч. А вот процесс окаменения многоклеточных организмов воспроизвести не удалось еще никому. Все умершие в наши дни живые существа разлагаются и не успевают превратиться в камень. Микробы, черви, насекомые и кислород не оставляют никакого времени для какого-либо окаменения.

Замурованные в мрамор окаменелости морских беспозвоночных — кораллов, губок, мшанок, аммонитов, наутилусов, белемнитов, морских лилий, морских ежей можно обнаружить на мраморных стенах центральных пересадочных станций московского метро сталинской постройки [Мироненко, 2015]

Нельзя не заметить, что о процессе происхождения мрамора из известняков в результате метаморфизма ничего определенного геологическая наука сказать не может. В этом плане интересна гипотеза Б.Н.Билецкого [2003] о происхождении мраморов в результате большой силы взрыва приблизившегося к Земле раскаленного космического тела. Этот взрыв и вызвал мгновенный метаморфизм известняков в мраморы. В них застыли многочисленные отпечатки былой жизни.

Переинтерпретация геологических свидетельств в русле неокатастрофической модели может служить новым, точнее «хорошо забытым старым», компасом не только практического, но и научно-философского поиска. В ее свете чрезвычайно важным становится понять мощь еще более мощных стихий.

Возвращение к антропокосмизму. Еще в эпоху мрачного Средневековья человек был центром Вселенной. Ради него вращались планеты и звезды, светила Луна, всходило и заходило Солнце. К 20−м годам ХХ века от этого мировоззрения в науке не осталось и следа. «Увеличивая мир до чрезвычайных размеров, новое научное мировоззрение в то же время низводило человека со всеми его интересами и достижениями — низводило все явления жизни — на положение ничтожной подробности в Космосе» [Вернадский, 1980, с. 247].

Интуитивные представления прошлого начали вновь пробуждаться к концу ХХ века, когда выяснилось, что вся Вселенная адаптирована не только к земной жизни, но и к миру самосознающих существ. Это положение получило название антропного принципа [Bostrom, 2002; Leslie, 1996; Щербаков, 1999; Арманд, 2001; Турчин, 2007; Топчиев, Яворская, 2011]. В его свете Вселенная высветилась так, будто она изначально была спроектирована под человека. Он единственный и наивысший ее продукт вновь стал ключом универсума и центром мира. Звездный купол стал неизмеримо ближе и человекоразмернее.

Все другие «возможные миры», в которых не предусмотрено человека, оказались попросту «невозможны». Стало возможным воскликнуть: «Вот микрокосм-человек. Каков, исходя из него, должен быть Космос»?!

Уолт Уитмен в стихе «На берегу глубокого Онтарио» предвидел:

«Всякая теория Вселеной

Неизбежно приходит к одной личности,

Именно к Тебе».

Физики подсчитали, сколь огромное количество атомов содержит известная нам Вселенная. Существует ничтожно малая вероятность случайно указать на один заранее помеченный атом. Однако, эта вероятность всё же выше, чем согласно антропному принципу случайно «вырастить» Землю, подобную нашей, около нашего Солнца, со всей жизнью и что-то соображающими людьми - отмечает А.Д.Арманд [2001].

Математики подсчитали, что совпадений событий с таким ничтожными вероятностями не происходит. Значит мы живем в несуществующем мире. К такому выводу приводит нас логика случайных совпадений [Шугаев, Колчуринский, 2005]. Вера в чудеса невероятно случайных совпадений оказалась в основе научного атеизма.

Известный писатель и бывший руководитель Чехии Вацлав Гавел считал, что антропный принцип – это главное, что должно определять мировоззрение современного человека [2004]. Впрочем в религии об антропном принципе было известно всегда. На религиозном языке он именуется Божьим промыслом о человеке. Видный православный мыслитель Виктор Аксючиц утверждает в этом плане, что создание христианской космологии еще впереди и станет возможным, когда космология станет антропоцентричной, а антропология – христоцентричной [1997].

Было предпринято немало попыток ниспровергнуть антропный принцип. Говорилось о его условности, что модальность долженствования не является корректной в науке. Но сам антропный принцип все более утверждается как новая «человекоразмерная» методология познания.

Возникнув в естествознании, антропный принцип проникает в сферу общенаучной (в том числе гуманитарной) культуры [Комлева, 2008; Топчиев, Яворская, 2011]. К близким ему представлениям тяготели немецкие идеалисты и русские космисты. Сам греческий корень «косм» означает «порядок», а слово «космос» переводится как мироздание, устроенное в строгом порядке. Это нечто прямо противоположное хаосу и может в него только обращаться, но никак из хаоса не происходить. Этот порядок унитарен: един и повсеместен. Его законы заданы одинаковыми во всей обозримой Вселенной. Наилучший порядок предстает в виде красоты.

Лауреат Нобелевской премии по физике П. Дирак так писал об этом порядке (1933): «Самым фундаментальным свойством природы представляется то, что основные физические законы описываются математическими теориями величайшей красоты и силы… Бог – великий математик и Он в сотворении Вселенной использовал математику высочайшего уровня [цит. По Головин, 2002].

Парадигма целевой детерминации. Антропный принцип прямо подводит нас к парадигме целевой детерминации. По словам выдающегося немецкого геоботаника Генриха Вальтера, «в век казуальных исследований отвыкли говорить о целесообразности. Так называемый телеологический способ рассмотрения считается просто ненаучным, хотя целесообразность строения и функций живого организма является предпосылкой возможности его существования часто во враждебной, то есть угрожающей жизни, среде» [Вальтер, 1974, С. 224].

«В физике нет ни одной теоремы, в которой было бы слово «зачем?». А, между прочим, мы все знаем, что «зачем» важнее много другого», – пишет академик Б.В. Раушенбах [2012, С. 36]. Известный биолог К. Лоренц [1994] считал вопрос «для чего?» важнейшим из всех биологических вопросов, подводящим исследователя к самым общим и глубинным свойствам жизни. Введение принципа целеполагания позволяет объяснить гигантские объемы фактов. «А это необходимее всего в истории, где ни одно событие не брошено без цели» [Гоголь, 1986, С. 37].

Мы не знаем и вряд ли сможем объяснить, почему в атмосфере обособился озоновый слой, служащий преградой между смертоносной солнечной радиацией и планетарными водами, но мы ясно представляем, что его цель – служить защите жизни. В течение всего времени его существования не произошло ни одной разрушившей его катастрофы, хотя любая комета могла бы его разрушить. Значит, такого события в истории озонового слоя не происходило.

А еще есть много в нашей Солнечной системе такого, что неизвестно, является ли критическим для существования жизни на Земле, или нет. Необходимы ли для нее другие звездные системы? другие планеты или их спутники? защищают ли они жизнь на Земле?

Главным источником астероидов и комет, к примеру, считается астеридно-кометный пояс или облако между орбитами Марса и Юпитера. Голландский астроном Ван Фландерн предложил гипотезу о его образовании в результате взрыва 10-й планеты Солнечной системы - Фаэтона, некогда существовавшей между орбитами Марса и Юпитера. Часть осколков Фаэтона покинула пределы Солнечной системы и кружит за орбитой Плутона, другая часть циркулирует на прежней орбите в виде астероидов, метеоритов и короткопериодических комет, сохранивших под тугоплавким теплоизоляционным слоем реликтовый лёд. Большинство из этих осколков Фаэтона экранирует от Земли Юпитер. Если бы не Юпитер, именно с такой массой и орбитой вращения, то Земля подвергалась бы бомбардировкам астероидов и комет в 1000 раз чаще, чем в реальности [Аткинсон, 2001].

Последний раз Юпитер нас спас в 1994 г. Тогда притянутая его мощным гравитационным полем гигантская комета Шумейкеров–Леви 9 комета раскололась на два десятка ледяных глыб, которые один за другим врезались в Юпитер. Первый обломок врезался в атмосферу Юпитера со скоростью 140 000-2200 000 км в сек. Он вызвал столь грандиозный взрыв, что его фрагменты и газовый султан поднялись на высоту 3200 км над уровнем мощного облачного слоя Юпитера. Вспышка последующего еще более весомого обломка была видна с Земли. Огромные взрывы следовали поочередно в течение нескольких суток. Даже одного из таких взрывов было бы достаточно, чтобы уничтожить биосферу или хотя бы человеческую цивилизацию [Аткинсон, 2001]. Но всегда ли Юпитер так защищал Землю и как долго еще это будет продолжаться?

Л.С.Берг блестяще продемонстрировал, что наука долгое время шла по пути становления учения о целевой детерминации (номогенезе). «Разыскание конечных целей есть первейшая и самая важная задача исследования природы», – повторял вслед за Аристотелем Л.С.Берг [1977, С. 64]. Термин «номогенез» в зарубежной литературе не прижился, но реанимируется в учениях об ортогенезе, типострофизме, финализме. «Есть все основания предполагать, что номогенез будет призван Постмодерном. И тогда может сформироваться трансдисциплинарная парадигма, подходы к которой, причем с разных сторон, намечаются не только и не столько биологами, сколько глобально мыслящими учеными из других областей наук… Для тех, кто понимает, в какую область вторгается данное направление науки, это кажется сверхзадачей. Однако без постановки сверхзадачи мало надежд на процветание науки», – пишет В.Н.Невский [2015, С. 17].

Ожидается, что утверждение антропного принципа с особой силой заденет географию, традиционно уже наделенную сильным естественно-гуманитарным началом [Топчиев, Яворская, 2011].Сейчас она находится в точке поворота. «Вся наука, а вслед за ней и вся культура в целом должны, следуя развитию современной физики, отказаться от механистического видения Мира, ведущего свое начало от картезианско-ньютоновских представлений» [Налимов, 2015, С. 91].

Еще В.С. Преображенский призывал представителей физической географии «осознать человекоизмеряемость естественных исследований», а представителей общественной географии «стать прежде всего человековедческой географией» [2001]. Единение географии уместно обосновать со слитности гуманитарного и физического началво всем мироздании. Отсюда нагляднее вытекает единство человеческого и земного. Появление антропного принципа, выдвигающего человека в центр мироздания, созвучно естественно-гуманитарному единению географии и ее человекоизмеряемости.

Методологический потенциал антропного принципа удается проследить и в познании объектов географического уровня. Конечно, характеристики Земли и биосферы не выглядят столь строгими, как фундаментальные константы. Но и в них проявляется все то же таинственное целеполагание, все та же красота [Голубчиков, 2010, 2010а].

Биосфера в свете антропного принципа высветилась как единый гигантский точно выверенный глаз. Представить эволюцию глаза можно в виде развития организма из зародыша, но никак не из компонентов самого глаза. Каждая из частичек глаза по отдельности никакой световой квант не воспринимает. Возникнуть глаз мог только сразу и целиком, раньше всех составляющих его частей. Всякая меньшая его изолированная часть обречена на гибель. Любая часть глаза не менее важна, чем сам глаз, без нее он может быть утрачен. Клетка не менее сложна, чем организм или совокупность организмов. Все больше проясняется, что для приближения к познанию нужно идти не вниз, как на этом настаивают редукционисты, а, вверх. Вновь актуальны постулаты Платона об эйдосах, предшествующих своим частям и определяющих их свойства.

Человек в свете антропного принципа высветился не простым жителем планеты, а центральным  соучастником мирового процесса. Для благ и возвышения человека распространялись великолепные леса, накапливались залежи углей и углеводородного сырья. Мириадам беспозвоночных пришлось погибнуть и переполнить толщи своими окаменелостями, чтобы земля покрылась плодородной почвой. «Не по полу дома своего ступаешь ты, бедный человек, но ходишь по крыше своего дома, и лишь множество потопов придало твоему дому его теперешний вид», − мудро поучал Иоганн Гердер [1977, С. 39].

Вопросы устойчивости земной биосферы волнуют нас не только из любознательности. В зависимости от даваемых ответов на их причины получаем не только различную картину мироздания, но и по-разному видим мир. Или мы – хаотическая песчинка на краю бездушной Вселенной, или все вращается ради нас. От этих представлений выстраивается не только мораль, но и само счастье человечества.

Высшие животные и растения могут существовать лишь в очень в узких геофизических и геохимических пределах. Значит, в истории планеты они существенно не изменялись. Антропный принцип не только подтверждает представление В.И.Вернадского о постоянстве количества живого вещества в истории биосферы, но и говорит о постоянстве соотношений между зоомассой и фитомассой. Если бы оно могло существенно изменяться, биосфера не находилась бы в столь устойчивом равновесии. Например оледенелые абиотические эпохи не могли в истории Земли охватывать значительные пространства планеты. Иначе механизм саморегулирования (гомеостаза) биосферы не смог бы сам по себе вернуть планету к теплым условиям межледниковья.

Астрономы постоянно сообщают об огромных кометах и астероидах, внезапно появляющихся, смертельно нам угрожающих и уносящихся прочь. Любое из этих тел весом в несколько тонн и больше составляет угрозу цивилизации.

Компьютерное моделирование падения в океан космического тела (кометы или астероида) диаметром 1,4 км (далеко не самого большого), проведенное Аткинсоном, показывает, что такое событие приведет к глобальной катастрофе, сравнимой по последствиям с «ядерной зимой» в результате ядерной войны. В атмосферу поднимется грибовидный водяной столб, который образуется не только при ядерном, но и при любом крупном взрыве. Толща воды на какое−то мгновение раздвинется. Достигшая дна чудовищная ударная волна выбросит в атмосферу донные осадки и вызовет разломы в тонкой океанической коре, способные создать импульсы для движения литосферных плит.

Если на океан придется удар астероида диаметром 10 км, то волны вызванные его падением достигнут нескольких километров высоты. Пыле- водяной материал в атмосфере создаст непрозрачную оболочку. В течение нескольких месяцев после столкновения атмосфера Земли будет непроницаемой для солнечных лучей, фотосинтез остановится, а температура воздуха над континентами на полгода упадет до –60°C. Неясно, повезет ли хотя бы каким-нибудь инфузориям выжить при таком испытании [Аткинсон, 2001]. А если размер астероида был бы соизмерим с размером Земли, то он разобил бы ее вдребезги и в Солнечной системе было бы тогда два пояса астероидов.

Но этого нет. Биосфера цела, озоновый слой исправен. Значит, такого события в истории биосферы не происходило. Или она обладает колоссальными способностями к релаксации. И то, и другое – самое настоящее чудо. И то, что о реальных столкновениях удается припомнить только два случая – Тунгусского взрыва и недавнего метеорита над Челябинском – тоже можно считать настоящим чудом. Слишком большое число «счастливых случайностей»должно было совпадать в своем уникальном сочетании на протяжении нескольких миллиардов лет для существования биосферы.

Но оставим веру в чудеса случайных совпадений атеистам. А для себя уясним, что законы природы, дизайн и целевое конструирование таковы, а не иные, что служат человеку. В соответствии с ними уничтожение биосферы и ее апогея человека просто немыслимо.

Время жизни на Земле часто уподобляют календарному году. За дату зарождения жизни принимают первое января. Люди на этом календаре появляются лишь за одну минуту до полуночи 31 декабря. Вся история человечества заключена в эту ничтожную минуту. Экстраполирующая эту стрелу времени гипербола уже в ближайшие десятилетия заворачивается в вертикаль и превращается в бессмыслицу: скорость эволюционных изменений устремляется к бесконечности, а интервалы между фазовыми переходами – к нулю [Назаретян, 2009]. Нет, не надо было для столь грандиозной задачи громоздить столь длительные эпохи. Все шло быстрее и целесообразнее, в полном соответствии с антропным принципом цели.

Для благ и возвышения человека распространялись в соответствии с антропным принципом великолепные леса, накапливались залежи углей и углеводородного сырья. Даже гранитными толщами, являющимися по некоторым представлениям следами былых переплавленных биосфер, принесла свою дань живая природа человеку. Именно в них сконцентрированы главные запасы радиоактивных элементов. Придя на Землю, человек встретил все условия для безбедного существования «Необходимый минимум для его жизни был осуществлен в разной форме: ресурсов питания от фруктов — как в садах Эдема — до мамонтов, в форме обильной самоочищающейся пресной воды, в форме горючего для костров. Земля уже накопила для реализации творческих фантазий человека множество видов растений и животных, пригодных для одомашнивания и селекции, накопила кладовые горючих ископаемых, металлов, солей, строительных материалов, радиоактивных веществ. На случай, если новому хозяину Земли захочется, например, испытать их действие на себе» - пишет замечательный географ А.Д.Арманд [2001].

Катастрофизм обычно соседствует с эсхатологическими исканиями. Думается, это неправильно. Катастрофы в истории Земли и человека служат, по всей видимости, предотвращению куда более опустошительных событий. Представим, что катастрофа Великой Отечественной войны брала бы отсчет не с 22 июня 1941 г., а с 22 июня 1951 г. Ведь жертв и трагедий было бы неизмеримо больше хотя бы потому, что все главные игроки обладали бы к тому времени атомным оружием. С другой стороны, разразись в 1941 г. глобальная физико-географическая катастрофа, война бы сделалась бессмысленной. Появилось бы дело, которое поглотило бы все силы человечества, уходящее в обычные времена на вражду и раздоры. Астероидная угроза также может сплотить ядерные державы в противостоянии ей. Может в этом и заключена цель ядерной гонки?

Благодаря бурной истории катастроф, грядущее никогда не похоже на прошлое и принципиально не выводится из него. Ведь если бы могли предсказывать будущее и готовиться к его неожиданностям, то были бы скорее не людьми, а биороботами («знал бы, где упасть, соломки бы подстелил»). В опасной зоне риска человек и общество вынуждены искать нетривиальные выходы, а зачастую и гениальные медитативные решения. На том и зиждется свобода выбора, дарующая в конечном итоге развитие.

Устойчивое развитие возможно лишь в устойчивой Вселенной. И вместе с тем будущее человека должно ограничиваться в ней высокой степенью непредсказуемости. «Практический смысл копилки всемирно-исторического опыта, как и форм жизни, связан с неизвестностью будущего и тех образцов, которые могут в нем понадобиться» [Трейвиш, 2013, С. 6]. Во-всяком случае, опыт прошлого должен быть явно недостаточным для предсказания будущего.

Ю.Н.Голубчиков, ведущий научный сотрудник географического факультета МГУ имени М.В.Ломоносова

 

Литература

Аксючиц В.В. Под сенью Креста. — М.: Выбор, 1997 — 560 с.

Ананьев Г.С. Катастрофические процессы рельефообразования. – М.: Изд-во МГУ, 1998, 104 с.

Арманд А.Д.Эксперимент «Гея». Проблема живой Земли. —М.: Сирин садхана. 2001. —192 с.

Аткинсон О. Столкновение с Землей. Астероиды, кометы и метеориты. Растущая угроза. — СПб.: Амфора / Эврика - 2001. — 400 с.

Берг Л.С.Труды по теории эволюции. – М.: Наука, 1977, 388 с.

Билецкий Б.Н. Встречи в Московском метрополитене 150 миллионов лет спустя. – М., 2003, 44 с.

Вальтер Г. Растительность земного шара. Т. II. Леса умеренной зоны. – М.: Прогресс, 1974, 424 с.

Вернадский В.И. Проблемы биогеохимиии // Тр. Био­геохимической лаборатории. Т. ХУ1. —М.: Наука, 1980.

Генис А. Культурология. М.: У-Фактория, 2003. 544 с.

Гердер И. Г.Идеи к философии истории человечества. — М.: Наука, 1977. — 704 с.

Головин С.Л. Мировоззренческая обусловленность научног исследования // Божественное откровение и современная наука. Альманах. Вып.1. М.: 2002, С.94-102.

Голубчиков Ю.Н. Основы гуманитарной географии. – М.: Инфра-М, 2010, 368 с.

Голубчиков Ю.Н. Методологический потенциал антропного принципа в познании биосферы // Известия РАН, сер. географ., 2010а, №4, С.151–159.

Жиров Н.Ф. Атлантида. – М.: Географгиз, 1957, 120 с.

Зимов С.А. Резонансный прилив в Мировом океане и проблемы геодинамики. – М.: Наука, 1989, 120 с.

ИвановВяч. Вс. Наука о человеке. Введение в современную антропологию. Курс лекций. М., РГГУ, 2004.

Комлева Е. В. Феномен ядерной энергии и пространство символических форм // Философия науки, 2008, № 3, С.77–114.

Лаломов А.В. Пешком в прошлое или прогулка по залам Палеонтологического музея // Божественное откровение и современная наука. Альманах, вып. 2. – М.: Изд. храма пророка Даниила на Кантемировской, 2005, С. 155–175.

Мироненко А. Палеонтология московского метро // http://www.paleometro.ru/

Мягков С.М. Социальная экология. Этнокультурные основы устойчивого развития. М.: НииПИэкологии города, 2001. 190 с.

Назаретян А.П. Смыслообразование как глобальная проблема современности: синергетический взгляд // Вопросы философии, 2009, № 5. — С. 3-19.

Налимов В.В. Разбрасываю мысли. – М. – СПб.: Цент гуманитарных инициатив, 2015, 384 с.

Невский В. Н. Геоморфология и постмодерн / В. Н. Невский // Научный диалог, 2015, № 2 (38), С. 6–20.

Окунь С.Б. Фундаментальные константы физики // Успехи физических наук, 1991, том 161, №9.

Преображенский В.С. Я – географ. – М.: ГЕОС, 2001, 292 с.

Талеб Н. Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости. М.: Колибри, 2010. 528 с.

Толль Э.В. Ископаемые ледники Ново-Сибирских островов, их отношение к трупам мамонтов и к ледниковому периоду // Записки Русск. географ. об-ва по общ. географ. – СПб., 1897, T.32, №1, C.1–139.

Трейвиш А.И. Разнообразие человеческих поселений и их пространственных взаимодействий // Разнообразие как фактор и условие территориального развития. Сборник статей. Часть I. Главы 1–3. – М., Эслан, 2013, С. 6–25.

Топчиев А.Г., Яворская В.В. Методологические проблемы и трансформации в современной социально-экономической географии // Географический сборник, 2011, №1, С.11–16.

Турчин А.В. Природные катастрофы и антропный принцип // Проблемы управления рисками и безопасностью / Труды Института системного анализа РАН. Том 31. 2007, с. 306-332.

Шугаев М.Колчуринский Н.Ю. Антропный принцип и православное мировоззрение // Божественное откровение и современная наука. Альманах. Вып.2. М.: 2005, С.94-102.

Щербаков А.С. Антропный принцип в космологии и геологии. // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия.  Номеражурнала  №3/1999 С. 58-70.

Ager D. The New Catastrophism: The Rare Event in Geological History. – Cambridge University Press, 1995, 230 p.

Bostrom, N.,Anthropic Bias: Observation Selection Effects in Science and Philosophy, Routledge, 2002. 224 pp

Cliver E.W., Svalgard L.The 1859 Solar-Terrestrial Disturbance and the Current Limits of Extreme Space-Weather Activity // Solar Physics 2004, No 224, P. 407–422.

Fugate W. (ed.): Managing Critical Disasters in the Transatlantic Domain. The Case of a Geomagnetic Storm. Workshop Summary / Craig – Boulder, Colorado. February 23–24, FEMA, 2010, 26 р.

Leslie, J. The End of the World: The Science and Ethics of Human Extinction. Routledge. 1996. 310 p.

Pelton J.N., Singh I., Sitnikova E. Cyber Threats, Extreme Solar Events and EMPs // Inside Homeland Security, 2015 Winter/3/18, Р. 1–10.

Tappin D, McNeill L., Henstock T.et al. The Indian Ocean Tsunami of December 26 th 2004: Results from the Marine Surveys of HMS Scott and the Sumatra Earthquake and Tsunami Offshore Survey (SEATOS), 2005 // Geophys. Res. Abstracts. 2006. V. 8. № 09004.

U.S. Geological Survey. National Earthquake Information Center: http://earthquake.usgs.gov/earthquakes/eqinthenews/2011/usc0001xgp/

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Подписка на новости